В этой группе начинал свою карьеру Майк Булшит, издававший в середине 80-х уважаемый зин Bullshit Monthly. Плюс именно этот коллектив, в котором Майк поначалу запевал, ввел в обиход термин хэйткор. А сам Майк, уже ушедший к тому моменту из SFA, продвинул в массы «гейкор» посредством группы GO!, на которую все любители треша и фасткора должны молиться. Но начнем по порядку.
SFA образовались в 1984 г. как и все группы – друзья решили поиграть ради веселья. Первый концерт они дали в 1985 г. с Major Conflict, Sheer Terror и Token Entry. В 1986 г. первый барабанщик – Тим МакЭрдл – ушел из группы, чтобы петь в культовой нюёрской формации Token Entry, где и прославился. Сейчас он – менеджер Green Day. За исключением регулярных смен состава, в первые годы с SFA не происходило ничего примечательного. Группа записала два демо, сыграла несколько концертов. Постепенно состав стабилизировался. Пришедший в 1987 году гитарист Ян Лоренсен закрепился на 10 лет, Билл Эрзибу, сначала игравший на гитаре, перешел на бас, а в начале 1988 к ребятам присоединился Брендан, как раз вернувшийся из армии. В то время SFA как-то не воспринимали всерьез. Одно время Майк и Брендан пели вместе: на каких-то концертах Майк, на других Брендан, а иногда они фигачили и вместе.
Летом 1988 г. группа записала семерку, Майк занялся сведением и мастерингом и, не долго думая, сделал вокал Брендана максимально тихим. В итоге последний пришел в ярость, сказал, что запись – говно полное, и даже стал ломать пластинки, прежде чем давать их на рецензии зинам – чтобы народ не слышал этого кала. Просто Брендан всегда хотел внести побольше ненависти в музыку, в то время как Майк хотел больше угара и веселья, и в этом они сильно расходились. Но на самом деле, на мой взгляд, это очень прикольная семерка и, ко всему прочему, она обладает самым крутым интро в истории панг-хк.
Вскоре после записи Майк на несколько месяцев отправился путешествовать автостопом. Пока он катался по штатам, группа начала довольно регулярно выступать, и народ стал потихоньку оценивать ее. Вернувшись в начале 1989 г., Майк понял, что коллектив порядком изменился, появились новые песни, которые сильно отличались от ранних и от того, что ему хотелось рубить. Фактически, это была уже другая группа с тем же названием. И тогда Майк сколотил уже упоминавшуюся группу GO!, которая отметилась довольно обширной дискографией и всенародно любима.
SFA тем временем продолжали активно выступать – по несколько раз в неделю, и как минимум раз месяц отправлялись в небольшой тур. Летом 1989 г. в группе произошло последнее значительное изменение – на место прежнего никудышного барабанщика пришел Кид Линч, который продержался в группе 8 лет. Только когда появился нормальный ударник, все осознали, насколько же фиговым был предыдущий.
SFA были одной из немногих групп, которые подписывали играть и в сквоты на алко-панг шоу, и на хк-утренники. В конце 80-х нюёрская сцена раскололась на две части – ты был либо хк-кидом в спортивных шмотках, либо панком в клепаной куртке с миллионом групп на спине. Для SFA же все это была одна музыка и одна сцена – панк-хк. Для них не было разницы между Minor Threat и Discharge. Брендан с ранних лет привык, что сегодня он может пойти на Angelic Upstarts, а завтра на Negative Approach – и на этих шоу будет одна и та же публика. Но в 1989 г. все было уже по-другому. Брендану не нравилось, что его группу называют хардкором, так как к тому моменту слово «хардкор» стало подразумевать «позитивность, прилизанность, одежду Найк, права животных и прочую дребедень, которую пропагандировали со сцены всякие схе-звезды, превратившие злую и протестную субкультуру в уютное место для детишек из среднего класса». Ему не хотелось иметь ничего общего с этими ребятами и с этим «хк», и он заявил, что SFA – не хк-группа, а играют они хэйткор. Потому что для Брендана хк-панк всегда был музыкой злобы и ненависти. Он допускал, что это может быть веселая и саркастическая музыка, но она всегда должна нести презрение к миру. «На мой взгляд, если ты ощущаешь себя счастливым или хочешь проповедовать позитивные идеи, то ты не должен играть хк-панк. Тебя тогда вообще ничего не должно привлекать в этой музыке». Поэтому он и стал называть группу хэйткором и начал пихать фразу “NY CITY HATECORE” на все флаеры, майки и прочую атрибутику. Брендан хотел дистанцироваться от позитивной сцены, «хиппи-хардкора» – как он ее называл. «К сожалению, через несколько лет термин «хэйткор» был извращен всяким тупым тафгай-быдлом, которое играет нелепый метал, но называет себя хэйткором, чтобы показать, что они якобы крутые пацаны». А заодно это словечко стырили и наци-группы.
Но вернемся в 1989 год. Осенью SFA записали первый альбом – The New Morality – на студии Дона Фьюри (у которого записывались почти все нюёрские хк-группы и который помог развитию хк, быть может, больше, чем кто бы то ни было). Что делать с записью, музыканты не знали. Они просто планировали напечатать 1000 пластинок и продавать их на концертах. Но как, где и почем это все напечатать, представления никто из них не имел. Дону Фьюри очень понравилось, как все было записано, и когда он узнал, что группа не подписана ни на один лейбл, он предложил ребятам помощь – он мог бы продавать альбом у себя в студии, потому что там всегда было много хк-публики. Они согласились, а так как никто и предположить не мог, что можно продать больше 1000 копий, то и париться по поводу лейбла никто не стал. SFA были молодыми алко-панками имевшими на руках реально крутую, офигенную запись, но ничего не понимавшими в «бизнесе». Поэтому они ответили «нет» Caroline Records, которые хотели их подписать (Ричи из Underdog сказал им, что ничего хорошего от этого лейбла они не получат, и они ему поверили). Hawker Records (вскоре ставшие Roadrunner Records) предлагали группе контракт на 5 альбомов, но чуваки не очень понимали, что такое «контракт на 5 альбомов», и вместо того, чтобы разобраться, что им предлагают, просто сказали «нет». New Red Archives тоже хотел подписать группу, но Брендану не понравилось, как они сделали ремикс великолепного альбома Reagan Youth (попросту «убили» его), и он отшил и этот лейбл. Наконец было предложение от In Effect/Relativity Records. По мнению Брендана, это был хороший выбор, и раз, когда музыканты, как обычно, бухали в каком-то баре, он сказал, что пожалуй надо подписаться на этот лейбл. Но Билл (басист), ходивший в одну школу с хозяином лейбла, ответил: «Да ну, нахер, он металлюга». Так SFA отшили и In Effect/Relativity и продолжили бухать.
В конце концов, они по каким-то космическим причинам подписались на никому не известных DeMilo Records. Прилично нажравшись, Брендан сделал «оформление», так как лейбл предоставил группе «творческую свободу». Вышло все в вышей степени маргинально и по-панковски, но это никого не парило. В итоге, альбом увидел свет только в 1991 г. Это действительно очень крутая запись, которую смело можно назвать классикой нюёрского хк. DeMilo вообще не парились на счет продвижения альбома, и единственным промоушеном The New Morality стало то, что за те почти два года, что он готовился к выпуску, в зинах уже появилась реклама следующего альбома SFA, который, как не сложно догадаться, планировался на другом лейбле. Но об этом позже, а пока – опять в 1989 год.
В конце того года из группы выперли второго гитариста Дрэя, который начал забивать на репетиции и косячить концерты. В январе 1990 г. на его место взяли некоего Аарона, но того хватило лишь на 5 месяцев, после чего он свалил из НюЁрка. Тогда в группу пришел Джон Лопес (известный как Og) из GO! Это был настоящий анархо-алко-аморал, но на гитаре играл он здорово и органично вписался в группу. Когда SFA не играли концертов, они просто шлялись по городу и выискивали неприятности. Ожидая выхода альбома, коллектив временно стал меньше выступать за пределами города, и, конечно, о них стали забывать.
Осенью 1990 началась война в Персидском заливе, и Брендана могли опять призвать в армию. Он даже ездил на медосмотр в форт Гамильтон. Вероятность того, что его пошлют в Ирак, была довольно велика. Поэтому ребята решили, что надо срочно записать новые песни. Материала на целый альбом было маловато, но время терять было нельзя (одну песню – Ready To Die – Брендан даже написал, когда был в форте Гамильтон), и SFA отправились к Дону Фьюри. Эта сессия в итоге составила половину альбома So What?
Война в итоге завершилась быстро, Брендана воевать не отправили, и группа оказалась с записанной половиной альбома, не зная, что же делать с этими песнями. Однажды под вечер Брендан, напившись, пошел поискать неприятностей на свою задницу, но в итоге нашел новый лейбл и новых друзей. На улице он случайно встретил пару, которая когда-то брала интервью у них. Они разговорились, Брендан упомянул новую запись на «пол-альбома», а Эмбер и Павлос, сказали, что у них в Европе был лейбл, но так как они переехали в НюЁрк, то подумывают начать новый. Так в штатах появились Wreck-Age Records, а первым релизом стал второй альбом SFA. Затем эта контора выпустила много уважаемых групп, например, Yuppicide, Bad Trip, Mind Over Matter, Die 116, Indecision, Neglect, Madball, Stillsuit, Judas Factor и т. д.
Правда SFA немного приврали, сказав Эмбер и Павлосу, что вторая половина альбома уже придумана, осталось только записать. Wreck-Age за пару недель забили студию, а у группы-то не было ни одной ноты. Пришлось ребятам в спешке сочинить 6 песен, причем процесс «сочинительства» продолжался прямо в студии. Выглядело это довольно комично. Брендан отводил в сторону звукорежиссера, начинал травить всякие байки, а музыканты тем временем показывали друг другу, кто чего должен играть в новых партиях, которые на ходу придумывались в перерывах. Тексты Брендан тоже писал на месте, записывая их в блокнот, который постоянно таскал с собой. Несколько раз он даже говорил звукачу, что, пожалуй, «надо вот это место переписать, я могу спеть лучше», хотя на самом деле он просто спонтанно придумал новый текст. В итоге, по признанию музыкантов, эта «вторая половина» альбома получилась хуже первой, записанной с Доном Фьюри. Когда дело дошло до оформления, то Билл заявил, что теперь он Брендану ничего доверять не будет и все сделает сам. В итоге ин смастерил какой-то нелепый коллаж, но поклялся, что если его «работу» отвергнут, то он уйдет из группы. В итоге Брендан напечатал 100 вкладок с «дизайном» Билла – как раз столько копий получала группа, и вложил их во все эти копии, а остальные пластинки были сделаны с другим дизайном. Правду Билл узнал только несколько лет спустя.
Получилось, что два альбома вышли с разницей в месяц. Группа стала играть так часто, как только можно и Эмбер и Павлос свели SFA с одним промоутером в Германии. В европейских зинах на альбомы группы были положительные рецензии и продавались пластинки там неплохо, но ребята с трудом представляли, что на них там могут прийти больше 20 человек. К тому времени лишь несколько нюёрских хк-групп бывали в Европе, и то те, у которых была поддержка со стороны лейблов. У SFA ее не было. Группа с трудом выживала во время коротких мини-туров по штатам, но все-таки отважилась ломануться на другой континент. Евро-тур прошел великолепно и превзошел все ожидания музыкантов. Им не надо было париться на счет еды, места, где поспать, плюс пиво лилось рекой. Но главное, люди и сцена произвели неизгладимое впечатление на заокеанских гостей. Они были олдовыми нюёрскими хк-пангами, и им сильно не нравилось то, что творилось на их родной сцене в то время. А в Европе все было как в НюЁрке начала 80-х. Плюс в Европе сцена была политизированной, и не так, как в штатах, где все просто хотели быть политически корректными. Для европейской сцены политическая составляющая панка была важной частью. И евро-панки по-прежнему были отбросами общества, чего никак нельзя было сказать про новых нюёрских хардкорщиков. SFA полюбили Европу, хотя потом, по словам Брендана, там тоже все испортилось. Но тогда, в начале 90-х, это был рай. Плюс, во время этого довольно продолжительного тура музыканты ощутили себя настоящей группой. Так они все работали кто где, и на вопрос, «чем ты занимаешься?» – отвечали «Ну, я работаю там-то и там-то и еще у меня есть группа». А в туре все 24 часа в сутки они посвящали группе, и поэтому ответ на вопрос был уже другим: «Я играю в панк группе!». В том туре с SFA рубилась группа из Лейпцига DMB. Их менеджер Имад, который протусил с музыкантами весь тур, как выяснилось позднее, был агентом Штази (типа КГБ в ГДР) – эта служба арестовала и посадила много восточно-германских панков. Так что, возможно, в архивах Штази есть папка и про нюёрских алкашей SFA.
Группа вернулась из Европы воодушевленной и приступила к работе над третьим альбомом. Но тут в один неправильный момент Og сошел с ума. Он выкинул почти все свои вещи, ушел с работы и из дома, порвал с подругой и обрел Иисуса в душе – и все за один день. Это был пипец. Почти всю новую музыку писал именно Og. А новый альбом, о котором музыканты всем уже раструбили, был почти придуман, и вскоре можно было отправиться в студию и записать его. Но без Og коллектив оказался в прострации, все заглохло, пришлось отменять концерты… И лейбл, в конце концов, потерял веру в команду.
Да, 1992-й был тяжелым годом для SFA. На позиции второго гитариста постоянно менялись разные чуваки, и поэтому группа не могла часто выступать и сочинять и записывать новые песни. Плюс панк еще раз изменился. Он стал модной фишкой, попал в ротацию на MTV, что «привлекло к нему множество идиотов, начавших играть какую-то фигню и называвших это панком. А новое поколение хк-ребят стало слушать всякий реп, смешанный с металлом, и почему-то решило, что это и есть хардкор. Новые панки все разом стали красить волосы, исписывать свои крутки названиями групп, которые они не могли видеть, так как были слишком молодыми в то время, и слушали любую ирокезную группу, которая звучала как ранний Discharge». Да, SFA опять были недовольны и ненавидели всех и не вписывались ни в одну из сцен. Да и старые поклонники SFA уходили со сцены, так как они тоже не могли перенести того, что происходило с ней. Группа стала играть реже, и в основном на них приходили олдовые дядьки, а молодежь вяло реагировала на эту команду. Но, кроме Agnostic Front и Sick Of It All, SFA были единственной старой нюёрской группой, оставшейся в строю. При этом, в отличие от первых двух, за ними не было мэйджор лейбла и никто им не помогал.
В 1992-93 гг. группа выступала редко и ограничилась несколькими песнями для разных компиляций. Wreck-Age не хотели выпускать новый альбом, в то время как группа была готова начать запись. У лейбла были «более важные» коллективы. В конце 93-го Wreck-Age предложили сделать семерку вместо альбома. Все, кроме Брендана, хотели уйти на какой-нибудь другой лейбл. Но тот решил остаться верным своим друзьям и их лейблу. Но они повели себя не так благородно. В частности, отказались как либо рекламировать второй евротур SFA, случившийся в 1994-м г. Но самым сильным ударом стало то, что Wreck-Age сделали видео с концерта, где играли все их группы, все кроме SFA – самой первой группы, подписавшейся на этот лейбл, и единственной, которая реально хотела там выходить. Это была последняя капля. SFA в итоге записали в конце 1995 г. альбом. К тому моменту все группы Wreck-Age распались, и, разумеется, Павлос позвонил Брендану и предложил сделать альбом. Но поезд уже ушел – SFA подписались на We Bite.
Это была ошибка. Когда группа собиралась подписаться на этот лейбл, все говорили: «О, они крутые, у них широкая дистрибьюция, куча денег для туров и бла-бла-бла». Но когда появились проблемы, все те же люди стали говорить: «Вы чё, это ж говно, а не лейбл, все это знают». Ну, так всегда бывает. А проблемы оказались такие: денег у лейбла было мало, и никто не собирался давать обещанные группе бабки на тур и – главное – We Bite утаили от группы, что планируют закрыть свое представительство в штатах и больше не будут выпускать там пластинок. Группу просто поимели. Лейбл срубил на них бабла, благо продавались альбомы SFA всегда прилично, не дав взамен ничего, никакой помощи и поддержки. А альбом получился хорошим. Эрик (новый второй гитарист) сделал весь дизайн, то есть лейблу надо было только налепить штрихкод, лого и отвести все на фабрику, а потом забрать готовый тираж. Но даже тут вышел косяк. Вместо того, чтобы печатать дизайн, сделанный Эриком, We Bite отсканировали его на дерьмовом сканере и, разумеется, все испоганили – так, что музыкантом было стыдно дарить альбом друзьям.
Так или иначе в 1996 г. SFA в третий раз отправились в Европу, чтобы порекламировать этот альбом. До этого группа не сильно парилась насчет того, кто будет «поддерживающей» группой в туре, доверяя решение этого дела европейскому промоутеру. Но к тому моменту появилось столько «идиотских тафгай псевдо метал-реп-фанк» групп, называвших себя хардкором, что SFA решили взять все под свой контроль, чтобы не попасть в одну компанию с каким-нибудь дерьмецом. Тут как нельзя кстати пришлось то, что Cause For Alarm как раз снова собрались вместе, после того, как распались в середине 80-х. Это всегда была одна из любимых групп Брендана, и он с радостью позвал их сгонять с ними в Европу. Правда, Cause For Alarm сопровождали SFA только первый месяц тура. Второй месяц с ними играли всякие локальные группы, а заключительный месяц они колесили вместе Anti-Nowhere League (легендарная английская группа, если кто не знает). Брендан был безумным фанатом ANL, это была одна из групп, «сделавших» его панком, и он пребывал в состоянии полного кайфа от совместного тура.
После того тура группа продолжала существовать довольно неспешно, играя локальные концерты, записав альбом и несколько песен для компиляций. В 2004 г. SFA записали очередной альбом War Songs, на этот раз для Go-Kart Records (я правда не знаю, вышел он или нет). Что происходит с группой сейчас, я не знаю, но, по-моему, я видел какие-то афиши с недавних концертов, поэтому можно предположить, что старички все еще время от времени фигачат хардкор, пропитанный ненавистью.
Классика НюЁрка (первая семерка и первый альбом):
http://www.sendspace.com/file/oidhwl
Когда разговор заходил об этой группе, я нередко встречал фразы типа: «Я не сразу проникся ими, но сейчас это один из любимых моих коллективов». Что ж, я тоже могу подписаться под такими словами. Я впервые услышал Absolution на компиляции New Breed (которую я, пожалуй, скоро тоже залью), и та песня мне очень понравилась. Но когда я послушал семерку, я как-то не оценил группу, не въехал в их песни. Они показались мне странными, вокал непонятным, и вообще, я подумал: «Что за фигня?» Но прошло несколько лет, я всюду читал, насколько это крутая группа, уже решил, что, видимо, я чего-то не понимаю в этом мире, и закончил тем, что переслушал эти 4 песни. Первой моей мыслью было: «Какого хера??? Это же офигительно!!! Просто офигительно!!!» 
не волновало. Джинджи согласился присоединиться к группе. «Мне просто хотелось весело проводить время и самовыражаться. У меня не было никаких мыслей насчет славы, роли рок звезды или чего-нибудь в этом духе». На бас позвали Алана Питерса, который играл на “Liberty and Justice” Agnostic Front, а барабанщиком стал Грег Джонстон. Группа записала какие-то демо с Доном Фьюри и начала выступать. Они сразу привлекли к себе внимание, так как играли совершенно уникальную музыку, которую нельзя было назвать ни юфкрю, ни кроссовером. Они звучали довольно метально по тем временам, но совсем не так, как кроссовер-коллективы. «Мы не планировали звучать метально. Это само собой так получилось. Мы просто хотели чем-то отличаться от других». И они отличались! 